Григорий Иванович Столяров
Атаман станицы Преображенской
Голубая атласная косоворотка, преголубые глаза на смуглом лице – этого казака мы приметили еще на "Сибирской масленице". Вот в один момент он сурово за что-то отчитывает мальца-казачонка, а в другую минуту, уже хитро улыбаясь, отмеряет середину каната, который перетягивают казаки. Тогда мы и не подозревали, что этот колоритный казак – Григорий Иванович Столяров – Атаман станицы Преображенской, станет нашим проводником в казачество.
Мы переживали, что ему будет не до разговоров с журналистами, что у него и свои атаманские дела есть, но на нашу просьбу показать казачье житьё-бытьё он ответил доброжелательно.

– Конечно, приезжайте! Мы вас встретим на въезде в Маганск, довезем, всё покажем, всё расскажем.

Въехали мы в Преображенскую – тишина, какой не встретишь в городе, несколько жилых домов, где-то далеко раздается смех казаков.
Живая история
Кто бы что ни говорил, а есть в казачестве что-то романтичное, притягательное. Оно будто эхо той призрачной Российской Империи, которой больше нет. И пусть во дворах домов припаркованы красные "ласточки", прогулка по станице – словно перелистывание страниц истории назад. За плечами казаков многовековая история, в которой, как и в отдельно взятой человеческой жизни, чередуются то черная полоса, то белая. За плечами этого социального феномена хапужническое казачество 90-х и советское "бесказачье", террор против казаков и расказачивание времен Гражданской войны, расцвет казачьего движения – социального оплота самодержавия.

Современное казачество невозможно судить в отрыве от общероссийской истории. А преображенских казаков, прорывающихся сквозь всю эту вязь к первооснове, нельзя понять без знания частной истории становления казачества в Сибири, которую Григорий Иванович знает назубок и взахлеб делится с нами.
Как у нас про казаков думают? Дон, Кубань, Терек – это, мол, единственные в России казачьи поселения. Все казаки на Дону, а в Сибири откуда? А ведь Красноярск основали казаки. Все деревни в округе тоже основали казаки. Даже название деревни Зыково пошло от имени ее основателя, казака – Дементия Зыкова. А знаете, кто такие чалдоны? Обычно говорят, "это человек с Дона", а на самом деле, это первые сибирские казаки. Они женились на местных женщинах, и дети у них рождались черноволосые, коренастые, скуластые. Просто все это забылось, и поэтому сейчас уже не поймешь, кто родовой, а кто поверстанный казак. Я – поверстанный и, в общем-то, этого не стыжусь.
Казачий кодекс
Атамана, да и многих других поверстанных казаков (то есть тех, кто принял клятву на Кругу), задевает сложившееся мнение о том, что "настоящие" казаки – это казаки родовые, те, в ком течет казачья кровь. Но в чем она заключается, эта "настоящесть" казака?

– Сейчас по России среди казаков идет такое движение, что одни кричат: "Мы настоящие! А вы ненастоящие, поверстанные, клоуны, артисты". Но казак – он же прежде всего по духу казак. К нам многие приходят. Видят шашки, форму, пляски, и кажется, ох, романтика, красиво. Потрутся тут, потрутся и уходят. Не выдерживают наших законов.

В таком случае, может, казак – не тот, у кого это в крови, а тот, кто принимает, чтит и выдерживает суровые законы казачества? Для казаков на первом месте – общественное. Каждый казак знает: сначала сделай общественное, а потом уже приступай к своим делам. Сам Атаман говорит: "Главное – это любовь к людям и чувство плеча. Ты в ответе за всех. Нравится тебе или не нравится, но казачий закон – сам умирай, товарища выручай".
Атаман Григорий Иванович
И пусть больший среди вас – будет вам слугою!
Атаман казачьего войска – должность выборная. Раз в пять лет казаки собираются на Кругу, чтобы решить, кому быть среди них главным. Однако власть Атамана заключается в служении своим людям, а не в том, чтобы распоряжаться ими, как собственностью. С этим связан и ритуал посвящения в казаки. Считается, что выбранного Атамана необходимо выпороть, чтобы не забывал остроту удара нагайки и не частил такими методами при управлении станицей.

Выбирают своего Атамана казаки, но, как и положено по казачьим традициям, он должен дать Присягу на Христовом Животворящем Кресте, на Священном писании. Стоя лицом к станице, поклясться: "Служить верно, не щадя жизни и имущества своего. Беречь казачью честь, приумножать достояние станицы. Беречь казаков!". Со словами – "Я ваш отец, вы мои дети!" – казак кланяется всей станице, тем самым беря на себя ответственность за каждого числящегося в ней казака. За его жизнь. За его честь.

– Я как Атаман беру ответственность за всех казаков своей станицы, поэтому меня и называют "батькой". Я за всех своих казаков отвечаю точно также, как и за своих родных детей. Так и получается, что станица для меня – тоже семья.

Атаман – это не только предводитель казачьего войска, почитаемый казаками человек, но и учитель. Он проводит казачьи сборы, на которых учит молодую поросль приемам фланкировки и рукопашного боя, и беседует с ними, прививая любовь к истории, рассказывая о традициях.
Пляска – это тренировка перед боем. Все элементы пляски рассчитаны на то, чтобы казак, даже раненый, мог одолеть противника. Свободная манера казачьей пляски также появилась из практической необходимости: все движения идут от коня.
Воины Христовы
Казак без веры – не казак. Для него всё начинается с православия. При посвящении он на Священном Писании дает клятву, которую принимают на казачьем Кругу. И, что важно, казак клянется в честном служении не войску, не Атаману, не станице. Он дает клятву Богу, и это важно для понимания самой сути казачества.

– Нет у нас нагнетания, как в сектах. Многие говорят, мол, "вы баптисты". Это не так. Все мы грешные. Ну курю я – это грех. Атаману вообще положено хотя бы раз в месяц исповедоваться, очищаться. И я исповедуюсь – душу свою очищаю. И ошибки, как любой человек, тоже совершаю. Но казаку по уставу так положено – верить. Ведь мы возрождаем православный мир, мы все крещенные – это одна из основ казачества. Так что мы, прежде всего, воины Христовы, патриоты своей родины. Опять же: я не скажу, что мы все ходим в церковь каждый день. Но традиций и Законов Божьих стараемся придерживаться.

Для Григория Ивановича вера оказалась по-настоящему спасительной. Внук Атамана родился семимесячным, с "плохим" диагнозом – боялись, что не выживет. Но чудо, в которое верила вся семья, прикоснулось к малышу.

– Почему мы приходим к православию? Хотите верьте, хотите – нет: узнали о диагнозе малыша, я приехал к священнику, покрестили моего Сеньку. Через неделю выписали из роддома домой. Плакали все: и мамка его, и бабушка. А крёстный у внука – священник. То есть он за душу ответственный. Так и получается: за духовное воспитание внука отвечает он, а за благосостояние – мы с батькой его.

Григорий Иванович с внуком Сеней.
Лесной человек
Рассказывать о себе и о своих заслугах Григорий Иванович не любит. Зачем тратить время на себя, когда можно столько рассказать о станице, о казаках и планах на будущее? Но вот его жена – Марина Карловна – с удовольствием делится некоторыми подробностями из жизни мужа:

– Он здешние окрестности как свои пять пальцев знает: где пешком, где на конях, где на снегоходах. Для него 80 километров пройтись пешочком в день не вопрос...

– Ну, это в молодости было, – смеется Григорий Иванович.

К слову, физическая сила и выносливость для казака важны и даже необходимы. Если кто-то в лесу потеряется, к казакам первым обращаются за помощью: местность они знают, медведей не боятся.

– Как осень настает, так у нас тут какой-нибудь грибник обязательно потеряется. Года три назад грибница заблудилась, двое суток в тайге пробыла, а корзину с грибами не бросила. Мы бабулю-то нашли, Олег ее на коне из леса вывез, она говорит: "Мне 70 лет, а на коне верхом никогда не ездила. Ради такого случая можно было и заблудиться". Пока ехала – болтала без умолку, а как сына своего увидела, так сознание и потеряла, еле откачали, – делится историей своих трудовых будней Атаман.

Жить без природы Григорий Иванович не может. Еще в молодости грозился жене, что, как выйдет на пенсию, уедет в лес жить. Шутки-шутками, а что поделать, если не мила городская жизнь в многоэтажке под черными небесами, когда ни энергии земли, ни энергии неба не получаешь, потому что над тобой пять этажей и под тобой столько же.

– Сейчас мы чаще на рыбалку ездим. У нас если свободное время есть, то на Ману ездим, хариуса ловим. Летом сплавляемся на лодках, зимой на снегоходе в тайге ездим.
Просто жить
Атаман не раз сталкивался с неуважительным отношением к казакам. Когда станица только зарождалась, нередко казаков навещала глава администрации с участковым, если казак не предъявлял паспорт – сразу увозили в участок. Десять лет назад, когда казаки только осваивали район, они ассоциировались у населения, ни больше ни меньше, с бродягами. Судили о всех казаках по проступкам одного конкретного: один напился – остальные казаки автоматически становятся пьяницами; один подрался, значит, все драчуны и далее по списку.

Спустя почти 8 лет службы в Енисейском казачьем войске и соседства с Маганском, наши казаки зарекомендовали себя как люди глубоко порядочные. А нужна-то для этого была сущая малость – просто жить. Не кривить душой, не заискивать перед начальством, любить казачество, и воспитывать эту любовь в молодых.

– Мы вывозим вот этих пацанят на взятие Снежного городка в Сухобузимо. Они потом с разбитыми носами после стенки на стенку приезжали, но такие счастливые. Сейчас им по 15 лет, завтра будет 18, и потом ты его уже не переубедишь, что он не казак. Он будет нести эту культуру как положено.
Выходит, что у казака обязанностей больше, чем у рядового человека. Это и государственная служба, и обязательства перед казачьей общиной и православной церковью. Кроме этого, наши казаки по собственному желанию взяли на себя ответственность за продвижение казачьей культуры и за формирование положительного образа казака. Они хотят своим примером показать людям, что такое казачество и почему человек, пришедший в него становится крепче. Поэтому преображенские казаки участвуют в фестивале казачьей песни "Любо" и казачьей культуры "У Красного Яра", организуют "Казачьи забавы" на "Сибирской масленице" и выступают на городских мероприятиях.
Казаки – нахлебники?
В наш добрый век, когда все принято мерить деньгами, частенько казакам предъявляют претензию: "Нахлебники. Живете на попечении государства, а делать ничего не делаете". Но за два дня нашего погружения в жизнь и культуру казаков мы отметили совсем противоположную тенденцию. Статей расходов у казаков много: восстановить станицу, отсыпать дорогу, организовать лагерь "Казачок" – и все это на свои деньги, помощи от государства не дождешься. А вот статья дохода одна – каждодневная служба.

Зарабатывают казаки своим трудом: охраняют дачи, леса и другие объекты – магазины, например. С участковыми, с полицией и жителями контакт у казаков налажен. Чуть что – казакам звонят, и те сразу едут на выручку. Сами казаки делают акцент на том, что ничье имущество они не охраняют. Они следят за общественным порядком, ведь казак – это не профессия, это, по словам Атамана, сословие. К тому же отношение к богатствам у казаков философское. Для них деньги – это не цель, а инструмент для развития казачества, починки станицы.

Притом работа у них, мягко говоря, неспокойная. Никакого тебе графика, отпуска на две недельки летом или выходных в честь праздника. Чего уж говорить о том, что не раз казаки срывались на тревогу и ночью. "Мы пока вас ждали, два форс-мажора: дачу вскрыли, и жулик один засветился. Экипаж отправляли, разбирались там", – рассказывает Григорий Иванович.

– Взялся регистрировать нашу станицу, но законы казачества для Сибири не подходят. Я вот всё бьюсь, но никто не слышит. Я отдал 70 тысяч за "пристрелку" точек, потом еще сотку отдал за то, чтоб сделали документы. И оформил её на район, поставил на кадастровый учёт, собственником является Берёзовский район, а сам взял в аренду за свои деньги, потому что иначе никак. Из-за этих 23-х гектаров здесь очень много было войн.

При этом казаки ловко балансируют между охранной деятельностью и простой жизнью людей, близкой их казачьим сердцам, они стойко держат середину. Шаг влево – и фактически выйдет охранное предприятие, шаг вправо – и уже нечем будет кормить семью. Но казаки уверенно идут вперед.
Да какие у нас права и привилегии? Сейчас государственный реестр возложил на нас обязанности по несению государственной службы, но нам зарплату за это не платят. Может быть, на западе законы эти и соблюдаются, но пока до нас дойдет...
Государство нам не помогает, но хоть не мешает – и на том спасибо.
Григорий Иванович хоть и сетует на то, что не все делается так, как в законе писано, а что поделать – надо как-то поднимать станицу, улучшать жилищные условия: "Казакам нужно выполнять общественный долг, но при этом ты должен сам заработать денег, заправить машину, собрать людей, выехать на патрулирование. Всё за свой счет. Порой нам и "спасибо" не говорят. А нам еще семью прокормить надо. При этом ты оказываешься всем должен, все от тебя требуют чего-то".
–За разговорами мы и не заметили, как повечерело. Атаман загрузил нашу маленькую команду в машину, чтобы подбросить до города. Напоследок разговорились: дорога, располагает к задушевным разговорам. По пути Григорий Иванович чаще смотрит в глаза сидящему рядом, чем на дорогу, а машину даже не ведёт в сторону.

–Мы немножечко по-другому относимся к таким вещам. Пять тысяч потратить, чтоб всех накормить, на кашу, например, не так страшно – богаче не станешь, беднее не станешь тоже – заработаешь. Мы вот хотим туристический конный маршрут сделать для людей – интересно же! Конечно, на это тоже много денег нужно, ну, ничего, постепенно заработаем. А вы приезжайте просто покататься на наших лошадях – к нам знакомые часто заезжают отдохнуть.

Мы уже давно разъехались по домам, но эмоции не отпускают до сих пор. За день мы осознали, что жизнь настоящего казака и представляемая многими жизнь, где деньги достаются с лёгкостью – ты только штаны с лампасами надень, не имеет ничего общего.

Может, ключ к пониманию казака в том ритуале – каждое утро зимой чистить дорогу от снега? Так и в жизни выходит: просто, без лишнего роптания казак встает спозаранку и чистит дорогу казачеству (а там по пути и людям помогает), чистит, помня о долге, о ближнем, о Боге. А там, глядишь, и весна придёт. И дорога для всего казачества прорастет свежей травой, и идти по ней будет удобно каждому.

Made on
Tilda