Мама Марина
Жена Атамана и самая уважаемая женщина в станице
Ступаешь по казачьей станице, и на душе становится спокойно: одноэтажные домишки сутулятся под чистым небом, с матерщиной перебирают железки и запчасти от старых авто казаки, патлатый пес трусит навстречу. Кто его знает, может, просыпается в тебе давно забытое чувство родной деревни, когда, смотря в горизонт, видишь не рваный узор серых многоэтажек, а белую-белую степь.
За те два дня, что мы пробыли в Преображенской, мы не раз слышали от казаков "Мама Марина", "наша Мама", "казачья Мать", и кто бы ни упоминал Марину Карловну, он говорил о ней с таким почтением, что мы никак не могли не познакомиться с женой Атамана и душой станицы. Мы шли в гости к Григорию Ивановичу, и разные образы рисовались в нашем сознании, и кровь стучала в висках от волнения, но каково же было наше удивление, когда на пороге мы увидели красивую, современную женщину, которая с улыбкой и по-простому встретила нас словами: "Проходите-проходите, девчонки!".
Из девицы в казачьи жены
Марина Карловна и Григорий Иванович. Фото из личного архива.
Марина Карловна Столярова – немка по происхождению, в наши края приехала в 90-е годы из Душанбе: после развала СССР там разгорелся вооруженный конфликт, и русскоязычному населению пришлось срочно покидать некогда дружественную республику –Таджикистан. Марина Карловна, учившаяся на тот момент в педагогическом институте, забрала документы и вместе с родственниками, оставив прошлую жизнь, уехала в Сибирь, где и встретила Григория Ивановича:

– Вы знаете, это целая сказка! Видели фильм "Королева бензоколонки"? В те времена, если месяц не работаешь, наказывали. Обязательно надо было либо учиться, либо работать. Восстановиться в институте не разрешили: не было статуса беженки, надо было поступать по-новому. Пришлось устраиваться на работу. В деревне для меня, восемнадцатилетней девчонки без образования, работы не было, поэтому родственники моей невестки устроили меня на заправку. Как раз был уборочный сезон. Ну, а мой будущий супруг тогда на бензовозе работал. Так и познакомились. Мне было 18, а Гришке – 21, он только из армии пришел.
Со временем у Марины Карловны и Григория Ивановича родились дети, две девочки: старшая – Даша, и младшая – Таня. Может, так бы они и жили обычной российской семьей с круговертью "работа-дом-работа", но странная мечта не давала Григорию Ивановичу покоя.

– Еще когда мы с ним только встречались, он мечтал стать белогвардейским офицером. Их честь, отвага были для него эталоном. Он и военным стал, и в армию пошёл служить из-за того, что ему хотелось быть ближе к этому. Но, вы же понимаете, что российская армия другая. Говорил, уйду на военную пенсию – ни дня работать не буду, буду в лесу жить: он не может без природы.

Когда Григорий Иванович впервые увидел казаков, их законы, правила и стиль жизни нашли отклик в его душе, и он твердо решил нести в люди казачью культуру, покуда это возможно. Марина Карловна поддержала идею своего мужа принять казачью клятву, и сама из простой жены стала казачьей матерью.
Когда он сюда меня позвал, здесь вообще ничего не было, даже окошек. А у нас двухкомнатная квартира в Ужуре, у меня работа была в детском саду. Я приехала сюда, посмотрела и говорю: "Ладно, поехала я увольняться". Девчонки наши нас поддержали. Мы приехали сюда, все отмыли, сделали ремонт, окна вставили, кое-какую мебель привезли одним рейсом. Конечно, трудности были, и работу было сложно найти, и денег не хватало.
Сейчас эти времена Марина Карловна вспоминает с улыбкой: да, было трудно, и казалось, что их семья ввязалась в непосильную авантюру, но они были вместе, и вместе справились со всеми трудностями, что посылала им судьба, будто хотевшая проверить их стойкость на пути к достижению благородной цели. Хотя обустройство быта – лишь вершина айсберга проблем, с которыми пришлось встретиться казакам, пришедшим на Маганскую землю.
Мама Марина.
Атаманша
Марина Карловна, наспех накрывает на стол, достает сервизные кружки, предлагает нам кофе, чай – за чаепитием беседа идет глаже. Смеется: "У казаков два раза не предлагают. Раз отказали – уже больше не предложат". А мы и не отказываемся, уплетаем мармелад и все интересуемся, сложно ли быть женой Атамана.

– Атаман – это голова, а жена – его тыл. Если у Атамана всё хорошо: он накормлен, обстиран и всё у него замечательно, тогда все у него будет ладиться, а это важно, мы ведь ещё и за станицу отвечаем, она держится на наших плечах: на моих и батькиных. Да, наверное, для любого военного офицера жена – тыл. Правильно я говорю, папочка? Для чего тебе жена нужна?

Григорий Иванович, улаживавший дела в станице, вовремя заглянул на наши девичьи посиделки. Вопрос жены его, казалось, нисколько не удивил, и ответ мы получили незамедлительно:

– Жена – это тыл. Атаман он сам себе не принадлежит. Прежде чем стать Атаманом, нужно перешагнуть через себя, через своё "я", иногда, через семью, через жену, через детей. Марину это сначала возмутило, потом она поняла, что прежде всего общественное, а потом личное. В казачестве общество, в котором ты живешь, твоя станица – прежде всего. Благо станицы – благо каждого в отдельности.
Венчание мамы Марины и Атамана. Из личного архива дочери Столяровых.
Говорят люди, что муж и жена должны не только смотреть, но и думать в одном направлении. Так и батька Григорий и Мама Марина вторят друг другу во всем. Может, поэтому и в станице все ладно да складно, потому что у Атамана порядок в голове и в жизни? К слову, в прошлом году чета Столяровых отметила серебряную свадьбу. Больше четверти века они идут по жизни плечом к плечу, поддерживают друг друга во всем, воспитывают детей и родных, и станичных. Пять лет назад они повенчались, и Марина Карловна до сих пор с трепетом вспоминает этот день.
Когда батюшка сказал, что невенчанные – это большой грех, мы повенчались. Можно сказать, второй раз свадьбу отпраздновали: много гостей было, в церкви колокола звонили, казаки делали коридор из шашек, закидывали нас зерном и рисом. Вы не представляете, насколько волнительно было.
О семье, любви и верности
Мнение о том, что в традиционной семье женщина чуть ли не погребена под ворохом домашних дел – тоже стереотип, который не находит своего подтверждения. Да, жена казака – его верная боевая подруга, но положению женщины в казацком сообществе можно позавидовать. Она как хранительница очага уважаема и ценима. По уставу, казак обязан оберегать женщину всеми силами и средствами. Защищать ее, отстаивать ее честь и достоинство — этим он обеспечивает будущее своего народа.
Атаман рассказывает об исторических особенностях казачьих семей
– Мужчина должен содержать семью, детей, жену, чтобы она была красивая и нарядная, исполнять прихоти ее, обеспечивать "шопинги", будем говорить на новый лад. Если ты не можешь содержать семью, ты уже не мужчина. Поэтому и говорится "замуж выходить". "За мужем – значит за каменной стеной", – говорит Григорий Иванович.
Госпожа Миротворица
К слову, Марина Карловна и сама никогда не сидела без дела. В свое время она была начальником штаба Енисейского казачьего войска. За развитие казачества была награждена медалью. Сейчас эту должность пришлось оставить – не хватает времени, ведь и по призванию, и по образованию Марина Карловна – педагог, и всему она предпочла работу с детьми в Маганской средней образовательной школе, где она работает социальным педагогом. По совместительству преподает обществознание, географию и право. Более того, она даже участвовала в конкурсе "Учитель года" от Березовского района. Ученики ее уважают и любят, и за доброе её сердце даже прозвали "Госпожа Миротворица".
Сердце, в котором есть место каждому
– В казацком доме не чувствуешь себя ни чужим, ни лишним. Здесь всё зиждется на семейственности, и мама Марина – главный человек этой большой семьи, она – казачья Мать. Марина Карловна признается: сама долго дивилась тому, что ее все называют Мамой Мариной. Но в казачестве так принято: Атаман – это батька, а его жена, значит, – мать.
Хотя при одном взгляде на Марину Карловну становится понятно, что не только в традиции казачьей дело. Если у станичных казаков случается беда, они идут именно к ней за советом, и она выслушает, подскажет. "А что им к батьке идти что ли", – смеется она, акцентируя внимание на том, что матерью они ее называют, имея собственных родителей, просто для Атамана и атаманской жены чужих детей не бывает, все, кто пришел в станицу или обратился за помощью, одинаково свои.
Мама Марина о современном отношении к семье
Но люди бывают разные, и с болью Марина Карловна вспоминает, как приходили к ним парни, в которых она всю душу вкладывала, ничего не жалея, а они уходили, порой уходили некрасиво, со скандалами. "Да, иной раз горько, иной раз обиды берут", – говорит женщина, потому что православие учит прощать, потому что сама Марина Карловна добрая по натуре, да и светлых воспоминаний у нее куда больше:

– Некоторые дети, которые в "Казачке" побывали, вообще остаются у нас жить. Видели вы наверно одного такого. Это не первый мальчик, которого мы на ноги ставим. У нас такой ещё один был. Он школу закончил, в армии отслужил, женился, сейчас у него крепкая семья, а до этого была одна нога в тюрьме, одна на воле. Другие парни тоже совсем шпанятами были, пакостили, окошки на дачах били, а когда приходили к нам, исправлялись. Теперь в городе живут, к нам на праздники приезжают.
Казаки – дураки?
"Вот дураки!", – кричат в комментариях к постам о казачестве интернетские. Но вот вопрос: кто дурак на самом деле?

Почему-то так повелось, что человек во все времена хотел избавиться от назойливых христианских постулатов. Не пожелай ничего чужого, не прелюбодействуй, если ударили по одной щеке – подставь другую – это большая духовная работа, это трудно и силозатратно. Легче счесть, что нет никакого Христа, а значит, все дозволено. И тот, кто живет, ограничивая свои запросы только своими возможностями и своими жизненными установками, просто-напросто не умеет понять того, кто всем обязан. Обязан казачьему сообществу, государству, Богу. Обязан самому себе. Сытый голодного не разумеет.

И как тут не счесть казака дураком, ведь он другой: "Я вас, казаков, не понимаю", – так и вертится на языке, когда они порют загулявшего казачка за пьянство, выступают против однополых семей, выгоняют Pussy Riot из храма. "Зачем они хулиганят?" – возмущаются деятели современного искусства, смывая кровь со своих картин, на которых чудесно запечатлен акт однополого соития. Мы видим в казаках желание разрушать свободу, забывая подумать о том, на чем зиждется их мировоззрение. Житейская мудрость и любовь к ближнему своему – настоящее казачество оно про это. Казаки чтят казачий кодекс и слово Божие, и пропагандируя неограниченную свободу мы также разрушаем и их скрепы, которые они защищают. Конечно, с точки зрения современной морали, проповедующей раскрепощенность и свободу самовыражения, они неправы. Но права ли современная мораль?

На этот вопрос у каждого свой ответ, да и борьба, расписанная в этом параграфе, больше, чем непонимание между современным обществом и казаками.
Горячие разговоры и чай скрадывают время. Казалось бы, минут 30 назад мы нервничали, входя в дом Атамана, но, не успели согреться, а уже 5 метров бобины записано, 3 часа видео отснято, 200 фотокарточек сделано. Засобирались домой. По привычке схватились за кружки – надо же помочь хозяйке, так тепло нас принявшей. "Нет-нет-нет, – заторопилась Марина Карловна остановить наш порыв души, – это плохая примета. Посуду в чужом доме убирать – значит забирать счастье его хозяев. На будущее вам совет: посуду в гостях не убирайте, да и сами не разрешайте никому у вас на кухне хозяйничать". Теперь и мы знаем об этой народной премудрости. Уезжаем домой в гармонии, будто жизнестроительная сила станицы и ее обитателей подлатала и наши девичьи сердца.
Made on
Tilda